пятеро ребятишек, выросшие в детском доме просим Вас о помощи. А перед началом расскажем о нас. История сестер-сирот ГАЙЛИТ страшнее вымысла

Здравствуйте Андрей!
Мы, пятеро ребятишек, выросшие в детском доме просим Вас о помощи. А перед началом расскажем о нас.
История сестер-сирот ГАЙЛИТ страшнее вымысла. Рассказывают они ее просто, обыденно, не уронив слезинки. Плачут только тогда, когда говорят об единственном взрослом человеке, который их по-настоящему пожалел, – воспитательнице детдома в Заозерном. Тяжкий груз детства, которого, по сути, и не было, не тянет девчонок на дно. Это тот редкий случай, когда убитое взрослыми детство усилило волю к жизни. Малышки выкарабкались, чтобы вырасти и наконец начать жить – не так, как родители.

Они сильные. У них получится. От государственных нянек требуется лишь одно – решить квартирный вопрос сирот, исполнить закон, гарантирующий обездоленным детям крышу над головой. «НП» решила выяснить, как должностные лица занимаются этой темой.

УБИТОЕ ДЕТСТВО

Семья ГАЙЛИТ – это пятеро ребят: совершеннолетние девочки-погодки Ира, Лена, Ульяна, Света и самый младший – 17 летний Олег. «Отец хотел сына, и мама рожала, пока он не по­явился, – говорит 18 летняя Света. – Вообще, мы жили хорошо. Но я этого не помню. Мне сестры рассказывали. Мама на ферме работала дояркой, у нас свое хозяйство было».

А потом сгорел их дом в деревне Нагорново Ачинского района, и покатилось… Умер отец – пьяный перевернулся на тракторе. Мать запила. Пыталась найти опору, но главным достоинством мужчин, к которым она (вместе с ребятами) прислонялась, было наличие угла. «Я помню, как отчимы избивали и что мы ели что придется, когда мама уезжала в город работать, а мы оставались в деревне, в доме дяди. Кто в школу уйдет, тот поест. А мы, маленькие, картофельные очистки на тенах пекли, лепешки из комбикорма стряпали, – вспоминает Света события, между прочим, XXI века. – Потом, уже в школе, в столовой объедки за одноклассниками доедали. Дети издевались…»

«Отчим маму бил. Раз я ее собой закрыла, он и меня цепью избил, – тихо улыбается Ульяна. – Мне лет 12 тогда было. Мы пожаловались в сельсовет, и дня через 2 – 3 за нами приехали, забрали в приют. Знаете, я очень рада, что попала в детдом. Я хоть вижу будущее, цель. А так – неизвестно, чем вообще бы мы занимались…»

«Только в приюте почувствовали ласку взрослых, – соглашается Света. – Там не было такого, как дома: никто не жалел, кусок хлеба давали отчиму, а не тебе. У нас психика была сорвана, а дети часто доводили. Брата даже в психушку забирали. А он нормальный! Просто видел, как отчим маму обижал, и тоже стулья хватал и бросался. И меня хотели упрятать. Я ужасы вытворяла; веревку брала, хотела повеситься. Но воспитательница, за которой я была закреплена, меня всегда защищала. Я чувствовала – от этого человека тепло идет. Я до сих пор храню ее письма. Она на пенсии сейчас, но помогает всегда чем может. Мы не наглеем, совесть-то есть...» «Столько пройти и только одного человека запомнить…» – не верит сама себе девочка и плачет, будто только сейчас ей открылся весь ужас ее судьбы.

«НЕУЖЕЛИ МЫ СВИНЬИ?»

Не стоит расписывать злоключения детей ГАЙЛИТ. Они безобразно типичны для российских социальных сирот. Типично и отношение девочек к несчастной матери. 47 летняя Светлана Игоревна, лишенная родительских прав, жива. Дети ее жалеют. Старшая Ира, у которой скоро появится второй ребенок (муж тянет за троих; снимают в аренду угол; едва сводят концы с концами), намерена забрать родительницу к себе – присматривать. У детей, которые, как констатировал суд, «поступили в приют истощенные, грязные и больные», нет ни злобы, ни жалоб, ни упреков. Ни к матери, ни к обидчикам, ни к сытому, равнодушному миру. «Вот у нас ребята из детского дома выпустились, детей нарожали, но им все равно на эту жизнь… ну бичи. А я хочу доказать, что я не такая, что я буду лучше всех! – дрожит Светин голос. – Но у нас нет дома. Мы, как племя какое-то, скитаемся».

О том, что закрепить жилье за сиротами нет возможности, Причулымский сельсовет официально заявил еще в 2003 году. В 2004 м Лена ГАЙЛИТ попросила включить ее в список внеочередников. Ее любезно включили – без всяких последствий. В 2009 м в ту же категорию, «вне очереди», попали Олег, Света и Ульяна. И что же? Сироты живут своей жизнью (на пособия и стипендии), чиновники отдела опеки и попечительства администрации Ачинского района – своей (на зарплату муниципальных служащих). В 2011 м, за год до окончания учебных заведений, четверку сирот волнует все тот же проклятый вопрос: куда они пойдут?

Впрочем, в конце 2010 го, не выдержав штиля, девочки письменно попросили крышу над головой у Президента России. Эхом откликнулось Министерство образования края, сообщив: «…вы имеете право претендовать на предоставление жилья за счет средств краевого бюджета». На территории Причулымского сельсовета вдруг нашлись две квартиры, и глава Сергей МОСКОВЦЕВ официально предложил сиротам их посмотреть. Света и Уля ринулись по первому адресу – в деревню Сосновое Озеро…

«Когда увидела, у меня прямо слезы градом полились! Неужели мы свиньи? Почему нам такое можно кинуть? – не понимает Светлана. – Мы даже в дом не могли зайти, там свалка: тряпки, помои, хлам! Там жили бабушка с дедушкой. Говорят, когда почтальон приносил им пенсии, то выдавал у соседей. Дедушка замерз прямо в доме. Бабушка топила печь, разбирая кладовку…»

Девочка выкладывает передо мной фото какой-то помойки, запечатленной на камеру сотового телефона. Дивлюсь. Решаю взглянуть своими глазами на другой вариант, в поселке Борцы.

КАЗЕМАТЫ ДЛЯ СИРОТ

Старенький, неприметный дом из бруса на двух хозяев. Одна половина, с надтреснутыми окнами, имеет мертвецкий вид. Полуоткрытые ворота вросли в огромный сугроб. Сквозь дыру во входных дверях в жилище заметает снег. Жилье, предназначенное для сирот, щеголяет живописными лохмотьями, достойными кисти Маковского.

«Апартаменты» завалены хламом, осколками грязной мебели, кочанами заиндевевшей капусты. Щербатый потолок вот-вот спикирует на голову. Пол в дырах. Батареи лопнули. Дряхлая, нерабочая печь отдает ледяным холодом. Казанская Божия матерь с младенцем на руках скорбно взирает на обстановку с высоты своего угла.

Икона, остов швейной машины да диван 60 х годов прошлого века свидетельствуют: здесь тихо теплилась жизнь среднестатистических стариков. Соседка по дому подтверждает: года три назад пенсионеры, чьи имена утрачены, ушли друг за другом. Потом пытались жить какие-то арендаторы, но они осенью съехали.

Интересно, видели ли госопекуны то, что называют «жилым помещением»?

– После того как они посмотрят это жилье, дадут согласие, мы съездим с жилищной комиссией, посмотрим, акт обследования сделаем, – безмятежен глава Причулымского сельсовета Сергей МОСКОВЦЕВ. – Если требуется капитальный ремонт, он будет произведен за счет бюджетных средств. Если косметический – то, извините, за счет квартиросъемщика.

– Вам не кажется, что должно быть на­оборот – сначала оценка жилья, потом предложение? – настаиваю. – Там жить-то невозможно.

– Я еще раз повторяю: если ребятишки соглашаются – да, будем принимать меры. Если отказываются, у нас очередь, люди с радостью заедут – подкрасят и будут жить.

– И как же вы собираетесь решить проблему этих детей? В ближайшее время у вас что-то освободится?

– Ну вы мне можете прогноз дать на май – какой он будет, теплый или нет?

– Нет.

– И также я не могу.

«О чем они жалуются? – не понимает ведущий специалист по защите прав несовершеннолених управления образования администрации Ачинского района Людмила МАТВЕЕВА. – Им предложено две квартиры на выбор». – «Вы видели эти квартиры?» – любопытствую. – «Нет, не видела. Со слов председателя, там нужен текущий ремонт», – следует ответ.

«Как мы шли по жизни одни, так и остались одни», – не питают иллюзий сироты.

И разве с ними поспоришь?

СПРАВКА «НП»

По данным Росстата, из 15 тысяч ежегодных выпускников госучреждений примерно 1,5 тысячи сирот погибают в течение первого года самостоятельной жизни; 3 тысячи становятся бродягами, 5 тысяч попадают на скамью подсудимых.
По информации уполномоченного по правам ребенка в Красноярском крае, почти треть всех обращений касается нарушения жилищных прав детей. В 2010 м поступило 134 такие жалобы, 95 из которых – от детей-сирот.
По сведениям Минобразования края, на 1 января 2011 года в очереди на приобретение жилья за счет регионального бюджета числились 179 бездомных детей-сирот. На решение проблемы в 2011 м запланировано выделить 150 млн рублей. В 2010 м по линии Минобразования получили крышу над головой 264 сироты.

СПРАВКА «НП»

По закону, за счет средств краевого бюджета жильем обеспечиваются дети-сироты до 23 лет, не имеющие закрепленного за ними жилого помещения. Жилье приобретается по месту проживания детей на момент утраты родительского попечения. Встать на учет в Минобразования можно не ранее, чем за год до окончания профзаведения, но не позднее, чем за год до достижения 23 лет. При наличии родных братьев и сестер документы для постановки на учет предоставляются на всех одновременно, жилое помещение приобретается на всех – с учетом установленной в данной территории края нормы. Пакет документов для постановки на учет в министерство предоставляется лично заявителем, либо специалистом отдела опеки и попечительства территории, либо направляется заказным письмом.
После выхода этой статьи в газете, мы обратились в городской суд с требованием о предоставлении нам жилья, где было вынесено решение после окончания выяснений обстоятельств такое:
Исковые требование Филатовой(Гайлит) ИО, Гайлит Е,О, Гайлит У,О, Гайлит С,О, Гайлит О,О, к Министерству образования и науки Красноярского края, Администрации города Ачинска, Администрации Ачинского района, Админитсрации Причулымского сельского совета Ачинского района о предоставлении жилого помещения, удовлетворить частично. Обязать Министерство образования и науки Красноярского края обеспечить Филатову ИО, Гайлит ЕО, Гайлит УО, Гайлит СО, Гайлит ОО на условиях договора социального найма жилым помещением на территории Ачинского района Красноярского края, соответствующим норме предоставления, а так же санитарным и техническим нормам, применительно к данному населенному пункту, в остальной части иска отказать.
Мы были рады, такому решению, мысленно строили планы каждый на свое жилье. И в друг нам находят деревянный дом который якобы подходит по всем нормам и требованиям. Так как мы юредически не граммотны, и многих документов не видя в глаза, подписали согласие на него. Перед тем ездили с администрацие г.Ачинска его смотреть, нас уверяли что все соответствует. И лучше дома нам больше не видать. Так как жить не где было старшей сестре с детьми, мы согласились подписать эти бумаги.
Спустя пару лет старшая сестра предложила приватизировать этот дома и наши доли продать ей, под матиринский капитал, так как мы все живем своими семьями в семных обшежития, мы согласлись и стали собирать нужные документы для приватизации. Не прошло и пол месяца как нам все сделли и пригласили на подписание готовых документ с БТИ, подписать нам так же удалось очень быстро, так как все торопились и ничего прочесть толком не получалось. После чего отправили срочным ходом в Регпалату, там к счастью был обед и мы дружно стали изучать полученные документы и увидели что вместо положенных квадратов на пятерых на всего выделили 38,7 общей жилой площадью. Это очень мало. Мы обращались к нескольким юристам в нашем городе, помощь нам согласны были оказать, но при опалате очень большой суммы, которой мы к счастью не владеем и взять в займы нам не укого. Так и остались с дрявой крышей над головой. Дорогая редакция Андрея не оставайтесь равнодушными к нашей семье, помогите разобраться в этой каше и все же получить обязанное жилье от государства. Ведь нам сиротам очень тяжело подниматься на ноги без жилья и родственников. Ждем с нетерпением вашего ответа на наше письмо.
С уваженьем семья Гайлит.


--
Светлана Вихарева