Срочно ищу сиделку-помощницу» — так начиналось объявление 38-летней Марины АЛЕКСАНДРОВОЙ, жительницы Новосибирска, парализованной после автомобильной аварии

Добрый день!
Хотелось бы рассказать Вам про замечательную девушку Марину. Про неё хорошо рассказала журналист Ася Митрич. Привожу её статью ниже.
Маришка подружилась с 2500 тысячи человек, которые по разному выражали ей свое восхищение, в том числе и я.
Она заслуживает того, что бы про неё узнали все-все, кто так или иначе попал в сложную жизненную ситуацию, но, не пал духом!


Жизнь вопреки :: Общество :: Ведомости
«Срочно ищу сиделку-помощницу» — так начиналось объявление 38-летней Марины АЛЕКСАНДРОВОЙ, жительницы Новосибирска, парализованной после автомобильной аварии. В конце ноября оно появилось в соцсетях. От помощницы Марина ожидала «небольшую, но физическую силу», поскольку ведёт «активный образ жизни, и важно одеть, причесать, навести красоту». Сиделку найти не удалось, но — неожиданно для себя — Марина получила сообщения от нескольких тысяч человек со всего мира, от Новосибирска до Калифорнии.

Комната Марины напоминает удачную картинку из икеевского каталога — всё-таки здесь живёт дизайнер-оформитель. Перед ней на специальном держателе, прикреплённом к стене, — два монитора. К ладошке с наманикюренными пальчиками — они парализованы — прикреплена самодельная держалка для палочки, которой она печатает на клавиатуре. На ухе — беспроводная телефонная гарнитура. Марина лежит почти неподвижно – двигаются только руки и мышцы лица. «Я не понимаю, почему моё объявление вызвало такой отклик», — удивляется она.
За месяц её объявление скопировало 15 тысяч человек. Марина получала 5—6 сообщений в минуту, телефон звонил непрерывно. Писали все — даже те, кто из помощи мог предложить только слова поддержки. «Посмотрев на ваши фотографии, хочется пойти и сделать прическу», — так Марине написали многие, удивляясь, как парализованной женщине удаётся так хорошо выглядеть. Люди с проблемами со здоровьем писали, что поверили в свои силы, поверили, что могут жить, а не существовать. Кто-то написал, что отказался от самоубийства.
«Мы видим человека, который несёт ответственность за свою жизнь. А это готовы сделать не все физически здоровые и сильные люди. Поэтому эта девушка вызывает не жалость, а восхищение», — считает психолог Ирина Трубецкая.
Марина очень смущена тем, что стала неким символом: «Мне бы не хотелось, чтобы люди видели во мне какую-то крутизну, которой у меня нет». Она очень настойчиво повторяет, что узнать, каковы наши ресурсы, мы можем только в экстремальной ситуации. И она в ней оказалась.
Пятнадцать лет назад студенткой-пятикурсницей Марина попала в автомобильную аварию: «Я единственная из моих друзей пострадала в ней серьёзно — вылетела через заднее стекло и сломала шею. Первые месяцы верила, что вот-вот меня прооперируют, и я на своих ногах пойду домой. Но после операции на моём теле по-прежнему шевелились только губы и глаза», — это начало истории про девушку, которую ждали годы тяжёлых физических мучений.
Но самое острое воспоминание из череды операций, недель с температурой под сорок, времён, когда Марина не могла говорить от боли, — это полгода, когда она не могла есть. «Кормили через специальное приспособление, и я боялась, что сойду с ума. Даже если в желудок влить кастрюлю борща, то насыщения не наступит — мозг этого не понимает, потому что пищевые рецепторы не чувствуют вкуса. Каждую минуту, днём и ночью, я ощущала голод. Мне снились сны, что я ворую еду. Особенно сложно было, когда лежала в больнице и соседи ели рядом со мной. Например, корейскую морковку», — сейчас она не понимает, как смогла пережить это время. Физическую боль, которой тоже было с избытком, девушка переносила легче.
Марину выписали, но трубка оставалась в желудке — потому что улучшения не наступало. Но дома она начала есть, не предупредив врачей. Этот момент стал переломным в её состоянии. Когда Марина призналась врачам, что ест самостоятельно, её ещё раз прооперировали и убрали трубку. Тогда по непонятным врачам причинам шея пациентки зажила. Собственно, вся эта история — опровержение медицинских прогнозов.
«Я должна была умереть. Врачи делали всё, что могли, но никто не ожидал, что я выживу», — она считает, что причина чудес — вера в Бога, в которого до аварии она не верила. Работа — ещё один якорь спасения, наряду с друзьями и любовью. «Человека, который работает, есть за что уважать. Когда ты занят — меньше думаешь о плохом», — сама Марина нашла работу, как только её состояние стало стабильным.
«Я была диспетчером на телефоне — мой номер указывали на рекламе, а я объясняла звонившим особенности товара. После того как один из моих друзей подарил мне компьютер и я придумала, как прикреплять к рукам палочки, чтобы печатать, стала помощником редактора сайта», — рассказала Марина. Но ей удалось не только работать, но и найти своё призвание.
«Мне нравилось работать в графических программах. Два года я просто проводила в них время — как хобби. Случайно подруга показала своему знакомому мои работы — вот, мол, увлекается девушка. А он заказал мне логотип для своей компании», — она до сих пор не понимает, что такого первый заказчик увидел в этих работах. Они наняли Марине дистанционного учителя.
«Я одновременно училась и работала на это предприятие на четверть ставки. Было очень тяжело — тогда моей основной работой было обзванивать должников домофонной компании. Там я получала пять тысяч, а у ребят — тысячу. Я жаловалась, что не успеваю работать на основном месте, а мне говорили, что делают всё, чтобы мне никогда больше не пришлось работать диспетчером. Они говорили «верь нам». Мне было сложно им поверить, но так и случилось», — вспоминает Марина.
Сейчас работы бывает так много, что приходится отказывать. «Я предупреждаю заказчиков, что не готова работать сутками, что не работаю в выходные. Но я не могу позволить себе роскоши быть безработной. Хотя бывает, что нарисую что-то, а потом лежу и плачу, потому что руки горят как в огне. Что делать — беру пакеты с майонезом из холодильника и охлаждаю их».
Марина вышла замуж через пять лет после аварии. «Я зарегистрировалась в новосибирском интернет-чате и первые месяцы просто наблюдала как люди общаются. А однажды мне написал молодой парень. И мы начали общаться», — вспоминает она.
Девушка выложила свои доаварийные фотографии, но сразу предупредила собеседника, что больна и никогда не выздоровеет. «Сейчас я понимаю, что это его только подстегнуло. Так устроены мужчины — им нужно о ком-то заботиться», — объясняет Марина.
«Мы разговаривали по шесть, по девять, по двенадцать часов. Я понимала, что он влюблён, но сама скорее позволяла себя любить», — так продолжалось два месяца. Но однажды в случайном телефонном разговоре мать друга попросила Марину не давать сыну надежды, если для неё это несерьёзно.
«Тогда мы наконец-то встретились. Когда он уезжал от меня, я спросила его, о чём он думает? Он ответил, что у него миллион мыслей, но он хочет вернуться», — так началась история тех пяти лет счастья.
«Муж один полностью ухаживал за мной. Именно он настоял, чтобы мы расписались. Мы много выезжали, у нас часто собирались друзья. Но в какой-то момент я увидела, что он устал. Мне с первых месяцев наших встреч говорили, что, мол, ты же понимаешь, что это всё ненадолго. А я отвечала — хоть месяц, но мой», — вспоминая о расставании, Марина много говорит о том, насколько она благодарна своему первому мужу.
С тех пор прошло много времени. «Сейчас у меня есть друг, и я надеюсь, что когда-нибудь мы поженимся. Есть много друзей. Есть семья, которая прошла через все эти годы вместе со мной», — Марина подводит некие итоги.
«Только сейчас я полностью понимаю, какой стержень был в моей маме. Она была заместителем директора крупного предприятия, но вся забота обо мне лежала на её плечах. Я никогда не видела её слез», — вспоминает наша собеседница.
«Она видела страшные картины на моих перевязках. Её не хотели туда пускать, но она настаивала: хочу знать, что происходит с моей дочерью и научиться заботиться о ней без вас. Если я поддерживала всех в палате, то мама — за её пределами», — Марина хотела бы открутить время назад, чтобы быть более чуткой к маме в те нелёгкие времена.
На папе была вся физическая помощь. Семнадцатилетний брат учился самостоятельности — вся жизнь семьи вынужденно сосредоточилась вокруг старшей дочери. Марина вспоминает те годы: «Мне сложно представить, что чувствовал 17-летний пацан, когда оказался предоставлен сам себе. Это стало для него школой самостоятельности. Теперь мы можем только гордиться тем, каким мужчиной он стал».
Ася МИТРИЧ

Татьяна Тетерина.