В 1989 году я была беременна. В женской консультации на ул. Пирогова мне делали УЗИ

АО «Телекомпания ВИD»
Почтовый адрес: 127427, г. Москва, ул. Академика Королева, дом 12
Телепередача «Жди меня»
от Базановой Нины Григорьевны
г. Вологда, ул. Мальцева, дом 33, квартира 21
8 909 599 83 64


Здравствуйте.

Я ищу своего сына

Помогите, пожалуйста, найти моего сына.
В 1989 году я была беременна. В женской консультации на ул. Пирогова мне делали УЗИ в середине беременности и в конце, перед родами. Сказали: «Откормила парня, очень крупный плод и прилежание последа». Рожала я в роддоме на ул. Чернышевского – привезли на скорой. Роды были очень тяжёлые: ручное отделение последа под наркозом, огромная потеря крови. В родовой очнулась, сильно замёрзла – окна были открыты. Я думала, спина примёрзла к железному столу и луже крови. Под утро пришли двое, я их до этого не видела, и сказали: «Надо же, она ещё живая?». Эти слова врезались мне в память. Утром перевезли меня в четырехместную палату, где я лежала одна. Молоденькая медсестра принесла стакан воды. Я попросила показать мне ребёнка. Она принесла, показала: «Ваш сын». Сын был похож на моего старшего сына, когда тот был маленький. У меня ведь двое старших детей. Сыну 18, учился в строительном техникуме, дочке 14 лет, она училась в 13-й школе. Постоянно делали уколы, видимо снотворные, потому что спала. За все время я не видела ни главного врача, ни врача. Одни акушерки и медсёстры.
Я спросила, почему ребёнка не носят кормить. Мне сказали, что у меня большая кровопотеря, и ребёнок слабый. Я стала просить всё-таки принести моего ребёнка на кормление. Принесли мне тощую синюшно-фиолетовую девочку и сказали: «Вот ваша дочь». Я спросила: «Я что, родила двойню?». Мне ответили, что у меня родилась дочь. Я сказала, что не понимаю: одна приносила показывать сына, другая дочь и расплакалась. Спрашивала: «Где мой сын?». Стала вставать, меня мотало из стороны в сторону, ходила, держась за стенку. Я возмущалась, хотела пойти к врачу, а они меня вернули, сделали насильно какой-то укол.
Утром я пошла разбираться, но никого из врачей не было. А мне принесли документы на выписку. Сказали, что если буду возмущаться, увезут в психушку.
Женщина, которая лежала на сохранении, сказала, что рожать поедет только в роддом на Пирогова. Здесь не одну уже увезли в психушку. Я ей сказала: как так, носила мальчика крепкого, а родилась тощая синюшная девочка. Но девочка родилась не только что.
Сын старший забрал нас домой. Он нёс ребёнка, а меня мотало из стороны в сторону, едва брела.
Муж работал в Архангельской области. В то время в Вологде зарплату задерживали. Люди работали практически бесплатно. Кто увольнялся – тот денег не получал. Пенсионерам задерживали пенсию.
Мы с мужем стали ходить по всем инстанциям. Ходили с заявлением в горздрав, а они заявление не взяли, только рассмеялись: такого быть не может. Ходили в архив – то же самое. В паспортный стол, в администрацию – прошли по всем инстанциям. Обращались в прокуратуру – нас отправили в милицию. В милиции отдали заявление и вышли. Я забеспокоилась, когда можно подойти узнать результат (тогда не было телефонов). Зашли обратно, а он скомкал наше заявление и запустил им в корзину у двери. В то время так регистрировали заявления – в корзину: нет заявления – нет дела.
В прокуратуру заявление отнесли, в тетрадке расписались, муж сделал пометку у себя в записной книжке. Через три недели пришли, сказали, что мы подавали заявление. Они достали журнал регистрации – за это число заявление не числится. Я сказала, что расписалась в тетради. Муж достал заявление и попросил зарегистрировать сейчас. Нам ответили, что следователя сейчас нет. Так и не взяли, и дело не завели.
Это хождение по кругу мужу надоело. Он взялся расследовать сам. Записывал всё подробно до мелочей в общую синюю тетрадь. А я занималась лечением ребёнка.
У девочки плохо работал желудок и кишечник и было очень сильное косоглазие. Ребёнок был тощий, худой, синюшно-фиолетового цвета. После кормления её рвало, то, что оставалось, вычищал понос. Стала кормить смесью, хотя молоко было. Ноги были кривые – колесом. Ортопед сказал, что всё пройдёт, если будем заниматься. В поликлинике практически прописались, ходили по всем врачам. Муж работал и вёл своё расследование. Он познакомился с двумя женщинами-пенсионерками, бывшими акушерками. Так как пенсию задерживали, они подрабатывали уборщицами. Они и согласились помогать мужу в расследовании. Они прислушивались, присматривались, всё ему рассказывали, а он подробно всё записывал.
Бабульки эти где-то прикидывались глуховатыми, говорили: старые, скоро умрём, земля не примет нас.
Тем временем муж выяснил, что девочка, которую мы растили и лечили, отказная. Её родила школьница из 13-й школы Юлия Грибелкина, и она отказалась от неё в роддоме. Во время беременности она пыталась с чьей-то помощью вытравить ребёнка, но девочка выжила. У Юлии есть мать, Валентина Грибелкина и младший брат, Сергей Грибелкин. Все они огненно-рыжие. Муж выяснил, что кавалер Юлии проживал на этой же улице, в начале. Это Сашка Гладков, у него есть младшая сестра, Наташка Гладкова и мать, которая сыночку не объяснила, что за секс с малолеткой ему грозит срок. Мамаша Гладкова работала в больнице МВД, а сынок, Сашка Гладков учился в школе милиции, его сестра Наташка училась в школе. Так вот представьте себе: этой мамаше-кукушке было всего 11 лет, когда она родила дочь и отказалась от неё. Через год она родила мальчика и тоже от него отказалась. Он подрос немного, и его забрала мать Юлии – Валентина Грибелкина, она работала и растила внука. Люди говорят, что ещё есть отказники у Юлии. Но я точно не знак, и говорить не буду.
В настоящее время кукушка Юлия работает в детском саду на Горького. Сын её поступил в кооперативный техникум, не знаю, учится или нет. Ещё есть дочь, она ходит в школу, может, в 13-ю. Валентина Грибелкина живет на улице Карла Маркса, где раньше была гостиница Колхозников, на этом месте новый дом. Сергей Грибелкин, у него есть две взрослые дочки, развелся, живет с матерью. Ну, а папаша где, Сашка Гладков, не знаю. Гладкову Наташку и мать видела на улице Мира и улице Челюскинцев. Я с ними говорила, но мамаша сказала: «Я ничего не знаю, и знать не хочу». А я ей сказала: «Какая ты бабушка, ты – чудовище. Пойми, я ищу своего сына. Муж выяснил, что в 80 и 90 продавали детишек и в доме малютки и в роддоме, темненьких, светленьких, крупненьких, как картошку. Хорошо бабульки мужу помогали, они сказали, что скоро продажа детишек. Как не дать продать детишек думал и придумал. Я, конечно, не помню в точности.
Здесь продают детей
мальчиков, девочек светленьких,
темненьких, здоровеньких.
Следствие ведут следователи и криминалисты СССР.
У мужа все так складно вышло, он наделал таких листовок, заварил клей. Тогда не было видеокамер, ночью пошел, наклеил на двери дома ребенка, на роддом, на калитки и забор. Когда он работал, он оставлял клей, и листовки эти бабульки клеили сами, узнали такое, что детей продают парам бездетным, и кто не хочет рожать и на органы. Вот так мой муж спас многих детишек от продажи. В том числе и нашего сына, эти женщины мужу сказали, что некоторые из них на органы, бабульки работали оперативно. Муж пытался им деньги дать, они отказывались. Он спрашивал, может, кому что нужно, покупал, чтобы отблагодарить. Но нескольких детишек они смогли продать. Тогда мне было 45 лет, я услышала, что много детей продали на органы. У меня скачек давления, инсульт по одной стороне. Через какое-то время, по другой. Бабульки умерли, сначала одна, потом другая, у них не было никого, Муж и соседи бабулек похоронили. В школу дочку повела старшая дочь. В 45 лет училась жевать, ходить, говорить. Все заново, как младенец, училась жить. Тогда не было ходунков, ходила со стулом, двигала стул и потихоньку двигалась, падала, бока были синие, подняться не могу, поплачу и потихоньку поднимаюсь. Научилась держать равновесие и начала учиться ходить с палочкой. А чтобы разговаривать научиться надо певучие звуки произносить. Падала, вставала, училась ходить. Муж помогал, делал массаж, разминал руки, ноги, пальчики, вот так мы выкарабкивались.
Сына не смогли продать, он остался у акушерок, я не буду их так называть – это гестаповки. Они взяли мальчика и девочку, хотели продать. Благодаря мужу они живы. Эти гестаповки не рожали, только продавали детей. Эти гестаповки меняли место проживания: ул. Гиляровского, ул. Болотная, ул. Заболотная. Многие люди искали своих детишек. Муж писал в Москву. У нас письма почти не уходили, мы в этом убедились сами. Люди знали, и все ходили на вокзал отправить письма в почтовый вагон поезда. Хорошо письма принимали, и на них получали ответ по адресу. Муж пошел опять к следователю в милицию. Тетрадь отобрали, мужа избили, в общем, сделали отбивную, почки отбили. Сын и дочь старшие нашли его в обезьяннике, привезли, помыли, переодели и увезли в горбольницу на нейрохирургию. Долго лежал, определили I группу. Гематомы стали расти и пошли метастазы. Мужу становилось все хуже и хуже. Он нашел старые записи, которые остались, что-то вспоминал и сразу записывал. Я просила Ирку и Мишу помочь, пока отец живой, хоть увидит сына перед смертью. Она отказалась на программу ехать «Мужское и женское», у них бригада хорошая была. Работали оперативно ребята с передачи. Муж чувствовал, все сам расследовал, а сына не увидит. Он сказал: «Ирка тебе не поможет, она копия Юлька, мамаша кукушка». В 2017 году муж умер. Перед этим сказал, найди сына, у него дочь и двое малышей. Он сказал: «Тебе поможет сын, его дочь и девочка, которая росла с ним, типа сестра». Я просила детей, сына и дочь, старших внуков просила, но, увы. Да, муж перед смертью сказал: «Дочек я ни на этом, ни на том свете не прощу». А куда нас посылали, непременно будут там. Ирке пыталась объяснить, чтобы нашла своего брата, он тоже отказник, Максима Грибелкина брат, ее младше. Его потом забрала бабка Валентина Грибелкина, он подрос. Бабка работала и растила внука. Ирка отказалась, видит Бог, я пыталась уберечь отказничков и их детей от бумеранга матери-кукушки.
Похоронив мужа, пыталась успокоиться и начать все снова, архив, паспортный стол, пенсионный фонд, администрация, газеты, прокуратура, милиция, то есть полицаи, платные юристы, Военкомат, горздрав. Обращалась к Путину В. В. и к Бастрыкину. Надеюсь, что московские юристы и следователи смогут разобраться. Вологодские не могут 33 года разобраться. Я не верю вологодской медицине и вологодским правоохранительным органам. Мужа нет 5 лет, я пытаюсь найти своего сына. Ему 33 года. У мужа была III группа крови, у меня II группа, у старшего сына II группа и дочки старшей II группа. Ну, а у младшей, которую подменили I группа крови.
В Парке Ветеранов где-то 3 года назад встретила заведующую Дома малютки, которая работала в то время, тогда она отрицала все – ничего не знаю. А тут ковыляет на двух костылях, я присмотрелась и говорю: «Бумеранг все-таки достал». Она говорит: «Я все расскажу, выслушай». Я сказала, что все знаю, как продавали детей. Те, к кому мы обращались с мужем тогда, они на кладбище, хотя молодые. Бумеранг существует, от него никто не убежит. Огромная просьба, помогите, пожалуйста, найти сына, дочь его, то есть мою внучку и малышей. У моей матери были двойняшки – мальчик и девочка. Читала, что через поколение рождаются двойняшки. Очень хочу найти своего сына, его и девочку пытались продать на органы.
Сыночек, отзовись!
Проживал ты и девочка, типа твоя сестра с акушерками по ул. Заболотная, дом 38. Благодаря твоему отцу вас не смогли продать. Отец сказал перед смертью, что эти гестаповки за каждого ребёнка ответят долго и мучительно. Ответят все, кто даже косвенно причастен к этому.
Муж будто видел, что дочь, которую мы вырастили, вылечили, дали высшее образование, откажется помогать, и от нас откажется тоже.
Отец сказал, что она копия – мать-кукушка, что гены своё берут.
И я обращаюсь к своей дочери Ирине.
Я пыталась уберечь тебя, ребёнка, от бумеранга твоей матери-кукушки, уберечь отказников, тебя, твоего брата, его ребёнка.
А брат твой – Максим Грибелкин. Есть у тебя дядя, Сергей Грибелкин. А папаша твой – Гладков Сашка, у него есть сестра, твоя тётя Наталья Гладкова.
Дело в том, что бумеранг запустили твои мамаша и папаша и бабули, а ты ускорила его, и вряд ли сможешь отмотать обратно.
У твоей матери Юльки есть ещё сын и дочь.
Муж сказал: те, кто его избивал, они подписали его кровью приговор своим родным, близким и дальним родственникам, ну и себе тоже. А акушерки-гестаповки оглохнут, ослепнут. Я спросила тогда у мужа? ходить они будут? – Будут, только под себя. Ещё муж просил передать дочерям, куда нас посылали, непременно там будете.
Муж мой очень умный бы, имя его Евгений – в переводе благородный.
Очень хочу, чтобы и сын, и внуки были в деда.
Отец сказал: поможет тебе сын, внучка и его нареченная сестра, и его жена.
Сынок, я очень хочу, чтобы ты откликнулся! Включи голову, пошевелип извилинами. Найди меня, пожалуйста!
Живу я недалеко: две дороги, два пути. Два вокзала, две церкви, две школы и три поросёнка.
Это головоломка.
Вот я здесь живу, и твой старший брат, ему 51 год, есть ещё твоя сестра, но она отказалась.
Я очень жду тебя и моих внуков

Твоя мама Нина.

А правоохранительным органам города Вологды хочу сказать: научитесь работать, соблюдайте законы и честь.
А здравоохранению города Вологды скажу: Вы давали клятву Гиппократа. Где ваше сердце, душа, совесть, честь. У кого что-то человеческое осталось, могут попытаться доказать, что они что-то могут. И не потерятьл своё лицо, честь, совесть, душу.
Муж перед смертью сказал, что будет меня оберегать и защищать. Кто попытается обидеть, что-то стащить, обмануть, тот очень пожалеет об этом, но увы, ничего нельзя будет исправить. Так сказал мой муж.
Бумеранг запускает тот, кто пытается навредить. Но получит свой же бумеранг, но гораздо сильнее, да будет так!
Это слова моего мужа.
А кто пытался обмануть многие на кладбище.

Я благодарю всех людей, которые пытаются мне помочь. Огромное спасибо.
Огромная просьба к вам – помогите.
Помогите, пожалуйста, умоляю.
Прошу вас, помогите найти моего сына и сделать анализ ДНК.

С уважением, Базанова Нина Григорьевна, г. Вологда.
Тел.: 8-909-599-83-64

29.09.2019 г.