Малахов - Чернобыль 40 лет спустя: Рассекреченные материалы

26 апреля 1986 года в 1:23 ночи на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС произошёл взрыв, ставший крупнейшей техногенной катастрофой XX века. Официальная версия называла причиной ошибку при проведении эксперимента и человеческий фактор. Однако до сих пор сохраняются версии о возможной диверсии западных спецслужб.

В ночь аварии жители Припяти видели в небе неопознанные объекты, похожие на те, что описывали туристы на перевале Дятлова. Примечательно, что заместителя главного инженера станции звали Анатолий Дятлов. Станция располагалась рядом с мощной загоризонтной радиолокационной станцией «Дуга-1» (на Западе её прозвали «Русский дятел»). Эта установка, построенная в 1970-х, была способна засекать запуски баллистических ракет с территории США. Она издавала характерные щелчки, потребляла огромное количество энергии от Чернобыльской АЭС и создавала серьёзные помехи в эфире, на что жаловались западные страны. После взрыва «Дуга» вышла из строя из-за радиоактивного загрязнения системы охлаждения, фактически «ослепив» советскую систему раннего предупреждения.

Оксана Салихова, жительница Припяти, которой в апреле 1986-го было 16 лет, вспоминала солнечное утро 26 апреля. Дороги мыли пенным раствором, город готовили к Первомаю. В школе детям выдали таблетки йода. Ученики были встревожены. Первым об эвакуации им сообщил сын директора станции Олег Брюханов. Жителям говорили, что вывозят на три дня — на майские праздники все вернутся. На самом деле колонны из примерно 1200 автобусов развозили людей по сёлам Киевской области. Многие оставляли дома, скот и имущество, надеясь вскоре вернуться.

Павел Ильич Баринов, тогда 18–19-летний солдат-срочник, участвовал в эвакуации. Он видел мощную вспышку и раскаты, похожие на взрывы, но сначала подумал о подстанции. Солдатам приказали помогать людям собирать вещи, снимать двери с петель, чтобы предотвратить возвращение. Они понимали, что люди уезжают в один конец. С 26 апреля по 9 мая Баринов работал в зоне, наблюдая, как личные вещи и имущество отправляют в могильники.

Михаил Горбачёв выступил перед народом только 14 мая. Он признал аварию, подчеркнув, что страна впервые столкнулась с ядерной энергией, вышедшей из-под контроля, и заявил, что Политбюро взяло ситуацию под контроль. Критики отмечали, что Горбачёв выглядел относительно спокойно, не посетил зону лично (в отличие от председателя Совмина Николая Рыжкова) и долго держал страну в неведении. Виктор Георгиевич Тузлуков, командир эскадрильи правительственного отряда, летавший с Рыжковым, организовывал связь. Он отмечал двойственный подход: были нарушения со стороны инженеров, но оставались вопросы. Вертолётчики сбрасывали груз на реактор, многие получали высокие дозы, лечились и снова возвращались к работе, в том числе в горячие точки вроде Анголы.

Олег Иванович, оператор, работавший в ночь аварии на четвёртом блоке, рассказал о двух взрывах с интервалом около 15 секунд. Он отработал смену за друга и случайно отошёл в момент взрыва, что спасло жизнь. Получил дозу около 450 рентген (при смертельной от 380). Выбежав, увидел развал блока, свечение и бежал по графиту. Он считает, что эксперимент проводился вручную с отключением защит, и такая станция была лакомой целью для противника, хотя напрямую винит внутренние ошибки.

Программа затронула и другие версии. В новосибирской газете с программой телевидения на 26 апреля была напечатана схематичная картинка реактора со звездочкой-взрывом — это заметили ещё до официального сообщения об аварии и сообщили в КГБ. Западные СМИ сразу распространяли завышенные данные о жертвах. Обложки Bulletin of the Atomic Scientists за март и апрель 1986 года содержали символику, которую трактовали как намёк. Упоминались аресты подозреваемых в связях с иностранными разведками, интерес БНД и шведских служб к Чернобылю ещё до аварии. Калифорнийская фирма получила эксклюзивные права на съёмки и фото из зоны.

Ликвидаторы и очевидцы отмечали хаос первых дней: никто не знал, как реагировать на такой масштаб. Тысячи людей работали в условиях высокой радиации. Обсуждались конструктивные недостатки реактора РБМК-1000, возможные нарушения монтажа, эксперимент с одним насосом вместо двух. Валерий Легасов, входивший в правительственную комиссию, вёл собственное расследование и покончил с собой на вторую годовщину аварии при странных обстоятельствах.

Спустя 40 лет Чернобыль остаётся символом не только техногенной трагедии, но и вопросов о настоящих причинах. Рядом с разрушенным реактором до сих пор видны руины «Дуги» — стратегического объекта, потеря которого ослабляла обороноспособность страны. Свидетели, ликвидаторы и эксперты продолжают делиться воспоминаниями, а зона отчуждения хранит следы внезапного исхода: брошенные дома, детские сады, вещи. Радиационный фон в некоторых местах до сих пор повышен, а внутреннее облучение остаётся главной опасностью. Катастрофа затронула судьбы сотен тысяч людей и изменила ход истории.